ПЕЧЕРСК


тор браузер на русском

В древнем Киеве

Страница 6

ЖДАЙКО БРОДИТ ИО УЛИЦАХ

Выйдя из дома гончара и бережно прижимая к груди глиняное яйцо, Ждан ко направился в ту сторону, куда указал ему новый знакомый. Улица, по которой он шёл, была застроена такими же домами с деревянными крышами. Все дома были как один и все были похожи на тот, который он только что оставил. Во дворах лежали деревянные рамы; под навесами сохли кирпичи и глиняная посуда: корчаги, жбаны, кувшины, плошки и черпала. Кое-где во дворах и на улицах стояли горны.

Видит Ждан: какой-то человек накладывает дрова в топку; внизу горна — топочное отделение, а вверху — отделение для обжига; и гончар осторожно ставит туда сырые еще кувшинчики и два жбана, похожие на шары.

Редкие прохожие попадаются Ждану навстречу. День сегодня будничный, и все работают по своим домам. Разве пройдёт кое-где женщина, несущая вёдра на коромысле.

Вот плетётся старик с большой корзиной за плечами, а корзина полным-полна гоичарноп посуды.

«На продажу понёс, на торговище», — подумал Ждан.

Спокойно на улице гончаров. Тишину нарушают только несколько босых ребятишек, которые играют с пятнистой собакой. Размахивая пушистым хвостом и высунув

45

красным острый язык, она то подбегает к ребятам, хватает их за подоч рубашки или голые ноги, то отбегает прочь с заливистым лаем, будто приглашая догнать её. Ребяга визжат и дразнят собаку.

Ждан постоял короткое время, поглядел на ребят и двинулся дальше. Ом всё шёл и и шёл и вдруг остановился в недоумении. Улица круто обрыва тась. Перед ним протекала речонка, и ходу дальше не было. Ждан ко захотел было перейти речонку, он снял пра-

Гончар несёт посуду.

бошни,1 засучил штаны, попробовал воду — холодна!

— Эй, малый! — услышал он голос. — Иди бережком, увидишь мостки.

Действительно, чуть подалее от того места, где он остановился, речонка делала крутую извилину. Тут и были положены мостки; по ним Ждан перебрался на другой берег. Не было сомнения, чго это начиналась улица кожевников. Густой кислый запах дублёных кож стоял в воздухе.

Здесь были такие же низкие дома с деревянными крышами, как и на улице гончаров, и такие же дворы. Но вместо навесов, рам и печей-горнов в этих дворах стояли большие ящики из колотых деревянных плах; плахи бы ти вставлены в пазы (отверстия) врытых в землю столбов. Эго кожевенные чаны, в которых очищают шкуры животных от шерсти и вотос, и они мокнут в кислом растворе, чтобы кожа сделалась мягче, податливее для обработки.

Ждан остановился у двора, отгороженного с улицы пятью низенькими столбиками, и стал наблюдать за работой человека, стоявшего у чана. Ждан видел только сто спину и сильные мускулистые рук I, которыми он мял большую воловью кожу.

По широкой спине, по мошиому крутому затылку сразу было заметно, что человек этот крепок и силён,

1 П р а б о ш и и — выворотные сапоги (то же самое, что поршни без голенищ; их носили сельские жители).

■16

по нелегко давалась ему работа. Пот лил с него в три ручья; казалось, он только что вышел из воды и не успел вытереться. Ждан вспомнил слова гончара: «Хорошо носить кожаные сапоги, а вот, поди-ка, сделай их! > Вишь, как уморился такой крепкий человек, как этот кожемяка!

Жданко знал — кожевник его не видит, но ему стало стыдно: а вдруг обернётся мастер, заметит его и подумает: «Ишь, глазеет бездельник!»

И впрямь — плохи Жданкины дела! Сколько дней ходит по городу, выбирает мастерство, а всё никак выбрать не может!

В эту минуту кожевник приостановился, вытер пот с лица, а Ждан поторопился отойти в сторону, чтоб не попадаться ему на глаза.

В следующем доме, у порога двери, какой-то краснощёкий малый укладывал кожевенный товар на повозку, которую, очевидно, он приготовился увозить куда-то, может быть, заказчику или на торг, на продажу. Здесь были два узких кожаных пояса, один с медной, а другой с серебряной пряжкой, пять пар рукавиц и много обуви: высокие мужские сапоги с жёсткой подмёткой и железными подковами; были и прабошии, сшитые из целого куска мягкой кожи. Одни сапожки, совсем особенные, очень понравились Ждану: зелёные, нарядные, обшитые ЗОЛОТОЙ! тесьмой, и с пуговками в виде колокольчиков на боку! Таких сапожков Ждан никогда не видывал вблизи. Наверное, они приготовлены для боярина или князя, — словом, для какого-то знатного мужа. И вспомнилось ему, как в воскресный день гусляр пел на площади:

«А на ножках сапожки — зелен сафьян,

Носы-то шипом, пяты востры.

Круг носов-носов хоть яйцом прокати,

Под пяту-пяту воробей пролети».

И захотелось Ждану поговорить с краснощёким малым.

— Ты сам шьёшь такие сапожки?

Малый тряхнул вихрами и надул с важностью свои румяные щёки:

— А кому же шить, как не нам?

— И кожу мнёшь, вой, как тот человек?

Ждаико кивнул в сторону широкой обнажённой спины мастера, который снова принялся за работу.

47

— Да1 Мы и кожи мнем, мы и сапоги шьём, всё мы!

Малый показал Ждану большой сапожный нож, лежавший на пороге.

— Этим ножом крою, шилом дырочки прокалываю, продеваю толстые, крепкие нити, а когда и проволоку бронзовую, как в зелёных сапожках, что тебе полюбились!

Малый неожиданно громко рассмеялся:

— Видно, тебе боїьше дела нет, как ходить с глиняной игрушкой и выпытывать ни-весть что у добрых люден.

Жданко задели за живое смех и слова краснощёкого малого. Он в долгу не остался:

— Ишь, заважничал! кожемяка несчастный! Кожемяка отставил свою тележку, засучил

рукава и стал наступать на Ждана.

— Как ты сказал?! А ну-ка повтори! Бездельник!

Не успел Жданко открыть рот, чтобы дать достойный ответ, как румяный паренёк схватил его за шиворот и толкнул. Ждан поскользнулся и упал со всего размаха в глинистую вязкую грязь, измазался и выронил из рук

Сапожный

нож.

расписанное яйцо.

— Вот тебе, получай от «несчастного кожемяки»!

Ждан с трудом выкарабкался из липкой грязи и,

очищая рубаху и штаны, повторял сквозь зубы:

— Несчастный кожемяка ты и есть! Не очеиь-то я испугался тебя!

— Ты, верно, никогда не слыхал про Никиту Кожемяку, что жил еще при князе Владимире, то-то богатырь был! Кожемяки все сильные! Неужто я бы с тобой не справился, если бы у меня время было! А только некогда мне с тобой язык точить и неохота руки о тебя марать. Скажи спасибо, что жив сстапся!

И, схватив оглобли, малый резво покатил свою тележку вниз с горы.

Жданко с досадой поглядел ему вслед, поднял оброненное было яйцо и ещё крепче прижал к себе подарок гончара, но вдруг остановился. По ступенькам соседнего дома поднимался в это время какой-то человек. Он нёс в руках новое, повидимому только что купленное седло из жёлтой кожи. Человек был приметный. До сего времени Ждан не встречал таких: смуглое лицо, чёрные,

*

48

узкие, косо поставленные глаза, копна тёмных волос, свисающих над лбом.

«Кто это, кто?» — напряжённо думал Ждан.

Странный человек остановился, поглядел на своё седло, погладил его, прижал к своей щеке, понюхал и причмокнул в знак удовольствия: хорошее, мол, ладное седло!

Жданко думал, — кто же это?

СердгСе /Клана колотилось всё усиленнее, всё быстрее п вдруг... ясное, яркое воспоминание: он с отцом в степи на работе, потом шум, заунывная песня, звук плети. Гнедка-коня увели. . . половцы... да это степняк, половчин. . . Вот он, исконный враг Руси, что налетает вихрем на родную землю, на пашни, убивает смердов, уводит в плен женщин, малых детей!

«Проклятый! Это он сам или его брат осиротил друга Глеба. А вот теперь ходит по Киеву, сёдла покупает... Как это киевский мастер продаёт злому кочевнику свою работу? И что делает половчин в пашем городе?! С этими людьми надо глаз зоркий иметь и ухо востро держать», — думал Ждан.

Когда Ждан очнулся от своих дум, половчина уже не было на улице, а впереди мелькнула знакомая спина.

«Глебко? Неужели Глеб вместо того, чтобы работать в мастерской костереза, разгуливает по улице кожевников?!»

Но Глеб ие был похож на гуляющего человека; он не оборачивался, не оглядывался, повидимому сильно торопился.

/Клану хотелось позвать, окликнуть своего дружка, но он этого не сделал.

«Выслежу-ка я его, куда он пойдёт, дождусь, а потом напугаю».

Глеб постучал в двери одного дома, ничем не отличавшегося от остальных домов на этой улице, а Жданко, притаившись, стал ожидать его. Ждать пришлось недолго; скоро он услышал за дверью голоса: один знакомый, звонкий, а другой низкий, густой, очевидно принадлежавший пожилому почтенному человеку.

Чужой голос говорил:

— Нет у меня пергамена!

— А Глебкии — просил:

— Дай хоть парой icy козлиных кож!

— Знаешь ведь сам, что козлиная шкура идёт на

сафьян, из сафьяна сапоги шьют, а для книги годится только телячья кожа, из неё получают настоящий пергамен. Потерпи до пятницы: вынесу на торговище —

купишь там.

Глебко ничего не отвечал. Ждан представил себе ясно, как Глебко стоит за дверью и молча мнёт свою шапку, а вот выйдет на улицу — увидит друга, обрадуется и забудет о своём пергамене, а Ждан подарит ему глиняную игрушку!

Каково же было удивление Ждана, когда Глеб, увидя его, не только не обрадовался, а густо покраснел, потом побледнел и спросил хриплым голосом:

— Что ты здесь делаешь?

— Я тебя поджидал.

Глеб ничего не ответил и быстро зашагал от дома кожевника.

Ждаико, однако, догнал его и спросил:

— Что с тобой, Глебко?

Но у него уже не было охоты отдавать другу полученный от гончара подарок. Он только неожиданно спросил:

— Глебко! Ты знаешь про Никиту Кожемяку?

Глеб повернулся к Ждану и только сказал: «знаю», а потом прибавил тихо, но внятно:

— Смотри, Миронегу не сказывай, что ты меня здесь видел.

ПОЧЛЙИА

>1<1дан крепко запомнил подслушанный разговор в доме кожевника; незнакомый голос говорил Глебке: «Приходи на торговище, там продам тебе кожу».

«Зачем Глебу понадобилась кожа? — думал Ждан.— И почему не сказывает, таится от всех, от Мнроиега, от меня даже? Худое что задумал? Да нет, непохоже, чтоб Глебко, дружок мой верный, худое что-нибудь сотворил! Что же с ним?»

Дума эта мучила Ждаико, а Глебко и вправду ведет себя странно, — не разговаривает, избегает расспросов, бегает от Ждана, — «дело нечисто». «Да уж буду не я, если не дознаюсь». И Жданко решил: «Пойду-ка и я на торговище, встречу Глебку и выведаю, что у него на сердце, зачем таится от меня...»

Торговый день в Киеве — пятница.

В первую же пятницу Ждан отправился на Подол, где невдалеке от днепровского берега расположилась торговая площадь.

Ну как же по пути не заглянуть на Почайну?!

Почайна — приток Днепра и киевская гавань.

Множество людей едет в Киев, множество товаров они везут с запада, через Золотые ворота. И волокуши (две оглобли с прикреплёнными к ним досками);

51

и колы — повозки на колёсах, двухколесные и четырёхколёсные; и возы с запряжёнными в них волами; и просто вьючные лошади, нагружённые сумами с двух сторон; и пешие люди с торбами на плечах — всё это валом валит в город через Золотые ворота; но ещё больше люден, ещё больше товаров прибывает в Киев с востока, Днепром.

Велика река Днепр, широка она и привольна!

В верховьях своих она близко подходит к тем речкам, что впадают в Ильмень-озеро.

Из Ильменя можно доплыть рекой Волховом до озера Нево (Ладожское), а оттуда рекой Невой — до Варяжского моря. В Варяжское (Балтийское) море южнее Невы течёт река Двина. Двиной попадёшь и в немецкие земли.

На юге Днепр впадает в море Русское (Чёрное).

Днепр соединяет море Балтийское с Чёрным. Это путь «Из варяг в греки», а на середине пути стоит великий город — «мать городов русских» — Киев.

Притоки Днепра на северо-востоке так близко подходят к притокам Волги, что, перетащив посуху ладьи с товарами, можно попасть из одной великой реки в другую.

Могучая Волга через царство волжских булгар приводит к морю Джурджанекому (Каспийскому). Смельчаки переплывают и это морс и проникают в дальние юго-восточные страны: Персию и Аравию.

Киев — стольный город Руси. Из Аравии, Персии, из богатой Византии и с крымских берегов — отовсюду, со

всех концов мира прибывают в Киев товары.

Гости торговые — иноземные купцы — продают изделия своих земель и закупают киевские, чтобы развести их го чужим странам.

Так рассказывают старики.

Ждан стоит на берегу, глядит и дивится, до чего По-чййна запружена кораблями и ладьями, сколько на ней насадов и простых челнов!

Волокуша.

52

Ладья.

Точно топкая лебединая шея, изогнулся высокий нос белой ладьи, прибывшей откуда-то издалёка. И тут же рядом с лебедем мерно покачивается на серебристой воде другой корабль: орёл распростёр свои тёмные крылья и поблёскивает цветными камешками, вставленными мастером на места глаз.

И вспоминается Ждану песня, слышанная от гусляра:

«Корму о ем строил по-гусиному,

А нос в ём строил по-орлиному,

В очи вкладывал по камешку,

По славному, по камешку, по яхонту».

Вот ещё какой-то иноземный корабль!

На корабле суетятся чудные люди в длиннополых пёстрых одеждах. Они натягивают алые и жёлтые паруса, готовятся к отплытию в далёкий город Булгар на реке Каме.

Тяжело оттолкнувшись от берега, медленно отплывает нагружённый корабль, уступая место насаду — большой ладье с высокими бортами. Вот ещё насад, за ним третий, четвёртый.

— Гляди, малый, это гречиикн приехали!

Ждан оглянулся на говорившего. Сзади него стоял седобородый старик, добродушный и ласковый.

53

— Вижу, что ты приезжий, и всё тебе в диковину, вот я и хочу тебе объяснить.

Дед рассказывает, что гречники — это киевские купцы, которые торгуют с Византией. Они увезли из Киева меха, и воск, и мёд, и изделия киевских мастеров, и їлиняньїе поливные плитки, и множество других вещей, которые продали византийцам, а привезли драгоценные ткани, фрукты и вино.

— Большим опасностям подвергаются русские купцы во время своего далёкого и трудного пути, — продолжает свой рассказ словоохотливый дед. — Степные хищники притаились в прибрежных зарослях или в густой высокой траве... Они выслеживают русских купцов. Они зорко следят, не покажется ли киевская ладья на гладкой поверхности реки. Заметили... и пустили стреты... Тучи стрел несутся навстречу кораблю... Если погибнут гребцы, — погибнет и корабль. Необходимо сохранить гребцов — скрыть их от неприятельских стрел.

Для этого на ладье с высокими бортами устраивают деревянный пастил — луб. Под лубом в глубине насада сажают гребцов. Теперь неприятель видит только взмахи вёсел, а сами гребцы спрятаны о г неприятельских стрел.

Стоит Ждан на берегу около ласкового бывалого деда, глядит вокруг себя и слушает внимательно, что рассказывает старик.

У берега плещутся челны, они мерно покачиваются на серебряной речной поверхности.

— Откуда их столько пригнало? — спрашивает Ждан.

— На продажу, с верховьев днепровских.

Ждану хочется узнать, как строят ладьи, и дед продолжает свой рассказ. Он говорит о том, как из ствола толстого дерева вырубают топором чёлн, как его отделывают теслом (столярный инструмент), затем распаривают, и тогда начинается разводка боков. Нос и корму при этом крепко связывают верёвками, чтобы не образовались трещины. Разводка закрепляется вкладкой внутрь «упругов >, то есть гнутых сухих сучьев.

На однодеревках-челнах плавают по рекам. Но для выхода в море нужна ладья, увеличенная и оснащённая.

Для того, чтобы такую ладью увеличить и углубить, на края её прибивают доски, которые стёсывают к носу

54

и к корме. В каждой ладье имеются уключины для вёсел, большие брёвна (мачта) и паруса.

Ладьи с набитыми досками, высокими бортами, называются насадами.

Но не только из далёких мест и не только нарядные ладьи толпятся в водах Почайпы. Есть туг и простые, дощатые, с низкими бортами, плоскодонные судёнышки, специально предназначенные для перевозки грузов. На них жители ближних мест привезли на торговище свои сельские изделия — пеньку и верёвки, деревянную посуду, плетёные корзины и лукошки из бересты.

— А вот гляди, малый, — дед подтолкнул Ждана, показал ему на судно, гружённое большими каменными плитами розового и красного шифера.

«Это те самые плиты, которые я видел на Золотых воротах и в Софийском соборе», — вспоминает Ждан.

— Откуда же их привозят?

— Недалеко от Киева стоит город Вручий 1 на реке У борти; берега речки все из шифера. Жители тех мест выламывают целые плиты, укладывают их на струги и у чаны и привозят в Киев.

Все лучшие церкви и дворцы княжеские украшены красным или розовым шифером.

Вдоль берега Уборти у города Вручил много мастерских, где из шифера делают разные предметы: пряслица— маленькие колечки, которые надевают на веретено, чтоб оно быстрее вертелось, чтоб легче разматывалась кудель, чтоб веселее спорилась работа; делают из шифера и детские игрушки, крестики и бусы.


Назад Вперед







© Copyright 2013-2015

пишите нам: webfrontt@gmail.com

UA | RU
тор браузер на русском